Так как все молодые белуги не встречаются в реках и так как известно, что взрослые рыбы мечут икру через год, о чем, впрочем, далее, то для нас очевидно, что главная масса белуги во всякое время года, тем более зимой, живет в море. Из исследований Северцева не подлежит никакому сомнению, что в Урале зимует не та красная рыба, которая нерестилась весной, а та, которая метала икру в третьем году и поднималась в реку в конце лета и в начале осени. Со своей обычной проницательностью, основываясь на ходе рыбы, ее величине, степени зрелости икры, частью по показаниям уральских казаков, наш известный биолог почти вполне разъяснил периодические явления жизни красной рыбы в уральских водах, где эти явления находятся в наиболее благоприятных условиях, так сказать, в наиболее естественной обстановке. Благодаря ему мы знаем теперь, что большинство осетров, шипов, белуг, частью севрюг, входящих в море весной, суть особи, только что достигнувшие половой зрелости; рыба же, зимующая в реке, в так называемых ятовях, есть уже более взрослая, которая входит сюда из моря с той целью, чтобы со вскрытием реки подняться выше и выметать икру.
Таким образом, в реке зимует только незначительная часть красной рыбы, долженствующей выметать икру весной. Молодая рыба, достигнувшая половой зрелости, а также вся мелкая зимует в устьях рек или на небольших морских глубинах; в более же глубоких местах зимует холостая рыба, вернувшаяся из рек в конце лета и начале осени; наконец, на самых больших глубинах постоянно обитают старые белуги, уже неспособные к размножению. Весьма возможно даже, что более крупные особи этой рыбы выходят из моря только один раз в несколько лет: редкость очень крупных белуг и большая разность в их весе отчасти служат доказательствами этого мнения. Трудно предположить, чтобы, например, тридцатилетняя белуга могла, если считать, что впервые она метала икру на десятом году, десять, а, считая ее обратный ход, двадцать раз избежать тех сотен снастей и сетей, которые ее ожидают в реке.