Ветер равномерно давил с юго-востока. Щеки слегка пощипывал мороз. Я сосредоточился на проводке. Равномерные движения кивка почти сразу же вызвали резкую поклевку. Матросик, но никто не обещал, что будет легко. Еще минута с разнообразной тряской мормышки — и опять окунек, побольше. А вот и первый «двухсотничек» заполнил душу радостной надеждой, что праздник безмотылки может состояться. Уступив приятелю лунку, провел разведку глубин, сбегав за сотню метров ближе к острову и прокрутив несколько лунок. Выводы были прогнозируемые: там было заметно мельче. Потом взялся за мористую сторону от нашей «базы». Первая лунка — метр пятьдесят, вторая — метр семьдесят, третья — упс… Опять метр пятьдесят. Канавка или приямок? Расположился на средней.
Три стука мормышкой по дну — и плавный подъем, резкий сброс — и опять все повторяется. Пока просто сижу, отдыхаю после разведки, рукой двигаю лишь по привычке и инерции. Но наконец силы вернулись. Внимательно слежу за кивком. И тут, по «доброй» традиции, дунуло. Да не накатом, а как-то внезапно и сильно. Рука без перчатки стала застывать. Но внезапная остановка кивка помешала натянуть рукавицу. Ну, красноперый красавчик, заходи в лунку! Тут не до спортивных ухваток: не вырываю из пасти мормышку, не забрасываю опять приманку, а с трудом достаю из-за пазухи фотоаппарат и пытаюсь навести резкость. Мои манипуляции не проходят незамеченными для соседей, краем глаза вижу: перебуриваются поближе…
Думал, пока с фотоаппаратом возился, от рыбы под лункой уже и след простыл. Куда там! Только опустил мормышку, три покачивания -опять поклевка. Почти такой же зачетный окунец, за двести точно. Встаю у лунки. Это знак приятелю: мол, есть рыба, иди сюда, если хочешь. Пока не замечает меня. Оглядываю округу. Повернешься на восток, ветер заставляет щуриться. А с юга надвигается громадная, во все небо, темно-серая пелена. Приятель уже волочит санки ко мне, но постепенно растворяется в белой пелене. Пошел валить снег. Крупные ватные холопья едва задерживаются на рукавицах и, сорванные ветром, продолжают свою круговерть. Я убираю рукавицы под себя и вновь берусь за удочку. Леску укорачиваю так, что почти семь сантиметров проводки можно делать, не вытаскивая кивок из ледяной трубы лунки. На этой удочке кивок короткий, специально поставил для ловли на ветру.
Только аккуратно мормышку приподнял — четкий и резкий сгиб. Ерш, ершище! Барахтается в снегу. У многих коллег не принято ершей отпускать, тем более в ту же лунку, где они были пойманы. А, была не была, плыви обратно. И тут же поклевка окуня в сто пятьдесят. И еще раз все повторилось: опять ерш попался и опять я его отпустил. И через минуту клюнул окунь на двести пятьдесят. Ай да обменный пункт! Вот так-то… И долой предрассудки!